Возможности гражданского образования в России

В настоящее время во многих развитых демократических странах Европы и Северной Америки созданы и функционируют специальные институты политического и гражданского образования. Кроме того, исследовательский комитет Международной ассоциации политических наук занимается вопросами развития политического образования.

В начале XXI века Совет Европы принял ряд рекомендаций, наряду с крупномасштабной программой обучения демократическому гражданскому сознанию. Многие из этих рекомендаций могут быть применены и в России, где в настоящее время ведется поиск оптимальной модели политического и гражданского образования.

После распада Советского Союза выросло целое поколение. Их детство и юность имели место, тогда как устоявшиеся народные и классические русские культурные ценности смещались из-за схематических стереотипов массовой культуры, в целом ориентированных на примитивный вариант западного образа жизни. Большая часть этого поколения теперь замужем и имеет собственных детей. Формирование гражданского сознания начинается очень рано. Однако для поколения 1990-х годов в России не было патриотической системы образования для начальной и начальной средней социализации. Таким образом, политическая совесть этого поколения и политическая социализация явно отличаются от таковой предыдущего и последующего поколений, что может затруднить сотрудничество разных поколений друг с другом в будущем. Для анализа этой проблемы авторы использовали методы системного анализа, где каждый объект проверяется с учетом его системного характера. Каждый компонент системы политической социализации также может рассматриваться как подсистема. В то же время система в целом обладает свойствами, которые не принадлежат ни одному из ее компонентов.

Авторская концепция была сформирована современными теориями гражданства, согласно которым процедурные и институциональные механизмы недостаточны для достижения баланса частных интересов как цели политической социальной жизни: определенного уровня гражданских добродетелей и требуется гражданское сознание (Galston, 1991; Macedo, 1990). Что касается концепции образования, однако, было бы целесообразно указать другую позицию, например, Arneson (2003) и Shapiro (2008, 2017). Авторы выделяют следующие подходы к формированию методических указаний.

Первый подход подчеркивает роль организаций и институтов в гражданском обществе, где люди принимают идеи самодисциплины, сотрудничества и долга (Janoski, 2010; Rosenblum, 1989; Walzer, 1980, 2009).

Второй подход указывает на необходимость формального обучения гражданскому сознанию, которое будет использоваться для добавления или исправления того, чему людей учили в гражданском обществе. Это также относится к человеку как к высшей ценности сообщества и самореализующемуся пророчеству о общественном развитии (Bridges, 2004; Callan, 2010; Ceaser, 2017; Фейнберг, 2000, 2006; Хейнс, 2009; Kymlicka, 2017; Левинсон, 2004; Van den Berg & Meadwell, 2017). Такой аксиологический подход к формированию гражданина помогает непосредственно обратиться к аксиологической сфере общественного политического сознания.

С поведенческой точки зрения гражданское самосознание является формой рационального мышления, то есть сочетания взглядов и представлений индивида, которые используются для определения его ролей и выполнения его функций в сфере власти. Сущность гражданского самосознания заключается в способности определять свои интересы, соотносить их с интересами других людей и находить способы решения задач, касающихся этих интересов, с использованием государства и других социальных институтов. В этом случае политическая совесть представляется как некое расширенное мышление, наложенное на политику. С аксиологической точки зрения политическая совесть является одним из уровней общественной культуры. Авторы полагают, что, в частности, ценностный подход к формированию гражданского сознания и идентичности может быть реализован в современной России путем адаптации общепризнанных ценностей и мировой культуры с учетом местных особенностей и традиций.

Таким образом, эта позиция требовала, чтобы авторы этой работы выполняли следующие задачи: определить существенное значение «политического сознания» в то время, когда роль государства и официального национализма в процессе восстановления; провести дальнейшее исследование «проецирующего» типа личности, выступающего в качестве «воображаемого сообщества»; проанализировать проблему образования как когнитивного компонента национальности; и, наконец, представить дискуссию об анализе гражданского образования в период национального культурного кризиса и о практике патриотизма как общенациональной цели. В конце мы представляем наш вывод о том, что практика политического образования в России отражает глубокую структурную трансформацию в воображении государственных чиновников в направлении крайней милитаризации и политизации гражданского дискурса, тогда как основной задачей образования должно быть формирование активный гражданин с потенциалом влиять на политику (Толстенко и Балтовский, 2018).

Путин В.В. в ежегодном Послании Президента Российской Федерации Федеральному Собранию выразил убежденность, что в России следует перенастроить всю систему профессионального образования. «Возродить школьную профориентацию, работу высших технических учебных заведений — втузов, которые создавались на базе крупных промышленных предприятий. Главный принцип — обучение на реальном производстве, когда теория подкрепляет практические навыки», — отметил президент.

Использованные источники

  1. Ahearne, J. (2010). Intellectuals, culture and public policy in France: Approaches from the left. Liverpool, UK: Liverpool University Press.
  2. Ahier, J., Beck, J., & Moore, R. (2003). Graduate citizens? Issues of citizenship and higher education. London, England: RoutledgeFalmer.
  3. Almond, G., & Verba, S. (1996). The civic culture revisited. The civic culture. Political attitudes and democracy in five nations. Newbury Park, CA: Sage.
  4. Anderson, B. (2016). Imagined communities: Reflections on the origin and spread of nationalism (2nd ed.). London, England: Verso.
  5. Arendt, H. (2005). Personal responsibility under dictatorship. In J.  Kohn  &  H.  Arendt  (Eds.),  Responsibility  and  judgment (pp. 159-192). New York, NY: Schocken Books.
  6. Arendt, H. (2006). The crisis in education. In H. Arendt (Ed.), Between past and future (pp. 170-193). New York, NY: Penguin Books.
  7. Arneson, R. (2003). Liberal neutrality on the good: An autopsy. In S. Wall & G. Klosko (Eds.), Perfectionism and neutrality (pp. 191-208). Oxford, UK: Rowman & Littlefield.
  8. Baltovskij, L., Belous, V., & Kurochkin, A. (2015). Society and authorities: New mechanisms of communication in conditions of the network world. Journal of Applied Sciences, 15, 538-544.
  9. Bénéï, V. (Ed.). (2005). Manufacturing citizenship:  Education and nationalism in Europe, South Asia and China. London, England: Routledge.
  10. Bridges, D. (2004). Education, autonomy and democratic citi- zenship: Philosophy in a changing world. London, England: Routledge.
  11. Callan, E. (2010). Creating citizens: Political education and liberal democracy. Oxford, UK: Clarendon Press.
  12. Castells, M. (2010). The rise of the network society. In M. Castells (Ed.), The information age: Economy, society and culture (2nd ed., Vol. 1, pp. 1-656). Chichester, UK: Wiley-Blackwell.
  13. Ceaser, J. (2017). Political science and civic education. In D. Cullen (Ed.), Liberal democracy and liberal education (pp. 15-42). Lanham, MD: Lexington Books.
  14. Feinberg, W. (2000). Common schools/uncommon identities: National unity and cultural difference. London, England: Yale University Press.
  15. akvobr.ru/vladimir_putin_o_nauke_i_obrazovanii.html

Chance_of_Civic_Education_in_Russia
Andrew Tolstenko, Leonid Baltovskij, Ivan Radikov

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *